Как мы узнаём живого человека в тексте Когда я составляла опрос, варианты ответов появились не случайно. Я попробовала разложить это вот «живой» на несколько признаков: позиция, внимание, голос, мышление, эмоции, опыт, контакт. Мне было интересно, что выберем мы сами. Что именно принимаем за доказательство того, что за текстом действительно стоит человек? С заметным отрывом вышли вперед два пункта: «У него есть свои словечки, интонация». «Мысль идёт как идёт, а не по идеальной схеме». Второй пункт меня особенно умиляет. Если бы я сейчас выдала этот пост прямо из головы, многие бы сразу обиделись: “Хоть бы через нейронку прогнала!” То есть «мысль идёт как идёт» — но всё-таки в рамках. Форма нужна, но такая, которая не уничтожает следы человека. Как, например, в комнате, где живет человек, в отличие от гостиничного номера: недопитая чашка кофе на столе, поцарапанные котом обои, смятая подушка и плед на диване, магнитик со списком покупок на холодильнике. С текстом примерно то же самое. Если после редактуры исчезли собственные слова, странные детали, интонация, текст превращается в гостиничный номер. В комментариях к опросу несколько раз возникло слово «приглаженность», слишком правильные, зализанные фразы. Безупречность отталкивает. Светлана сравнила такие тексты с картинами художника, который виртуозно владеет техникой, но картина мертвая. Я сразу вспомнила историю про картину Сурикова “Боярыня Морозова”. Он мучался с ней, потому что сани там “не ехали”. Вот все нормально, а сани не едут! Наш маленький опрос показал, что в тексте мы ищем не ошибки, а следы присутствия и жизни. Мы только начинаем жить с синтетическим контентом. Новое поколение, которое только сейчас учится ходить и читать, вообще не будет чувствовать разницы, которую мы сейчас пытаемся уловить. И вот здесь у меня пока не ответ, а новый вопрос. Почему нам важно именно присутствие человека? Вспомнила Павла Флоренского, который сто лет назад писал своим детям: “В произведении руки человеческой… всегда есть таинственное мерцание жизни, как непосредственно чувствуется это мерцание… в тончайших оплетениях жилок листа. Машинная же вещь не мерцает, а блестит, лоснится мертво и нагло”. Теперь придется различать мерцание уже не в вещах, а в словах.